Кабинет доктора Льва Фрейдмана был оформлен с безупречным вкусом. Мягкий свет, удобные кресла, полки, уставленные книгами по психологии и психиатрии. Это было место, куда приходили, чтобы избавиться от проблем в своей голове. Впрочем, некоторые заглядывали к именитому мозгоправу просто потому, что так было модно. У каждого находились свои причины.
– Ну что, Константин, как ваше самочувствие? – спросил доктор, непринуждённо откидываясь в кресле.
– Знаете, уже довольно-таки неплохо, – ответил мужчина.
На вид ему можно было дать около сорока лет. Строгий, дорогой костюм, уверенная осанка большого начальника. Лицо серьёзное, собранное, и только глаза выдавали лёгкую усталость. Совсем чуть-чуть. После долгого рабочего дня такой вид не удивителен, но ещё раньше мужчина выглядел куда хуже. У него была хроническая усталость и вечный недосып, что накладывалось на и без того сложный характер. Его подчинённым приходилось несладко каждый божий день.
– Вы продолжаете принимать назначенные препараты? – спросил доктор, внимательно следя за реакцией пациента.
– С некоторых пор я больше не нуждаюсь в снотворном. Теперь меня мучают кошмары совсем другого рода, если можно так выразиться, – Константин чуть усмехнулся, и эта усмешка вышла какой-то непривычно лёгкой, почти беспечной.
Лев Фрейдман, кандидат медицинских наук, психолог и психиатр в одном лице, важно поправил очки на носу и весь аж подобрался. Перед ним сидел очень интересный пациент. Уникальный! Столько лет мужчину изводила бессонница без видимых причин, и иногда снились изматывающие кошмары. И вот теперь он так просто заявляет, что проблема исчезла? И что он страдает от чего-то другого? Это было… чёрт побери, весьма интригующе!
– Так-так, расскажите подробнее, – попросил доктор, доставая из ящика стола чистый блокнот.
– Да что рассказывать? Это похоже на бред, хотя мне всё нравится, – сказал мужчина со странным выражением лица.
Он будто балансировал на грани между смущением и восторгом. И если поначалу Константин планировал скрыть свои эмоции, то сейчас явно передумал.
– Это для вас бред, а для меня…
Доктор азартно улыбнулся, не скрывая своего любопытства.
– А для вас очередная тема для исследования. Нисколько в этом не сомневаюсь.
– Исследование исследованием, но я в первую очередь заинтересован в том, чтобы ваше психическое здоровье было в норме!
Доктор, не поднимая глаз на своего пациента, что-то быстро чиркнул в блокноте. Вероятно, это было нечто совершенно неразборчивое – как любая писанина всякого уважающего себя врача. Говорят, их этому специально в институтах учат, чтобы пациенты потом мучились с расшифровкой. Эдакая вторая клятва Гиппократа – писать так, чтобы никто не понял.
– Но тогда вы потеряете платёжеспособного клиента, – произнёс Константин с улыбкой.
– Ничего страшного, клиентов у меня много. Точнее, не клиентов, а пациентов! Это совершенно разные вещи, – доктор на секунду запнулся, будто одёргивая себя за неточность формулировки. – А у вас, Константин, очень интересный случай. Рассказывайте!
Константин устало вздохнул. Он знал, что это придётся рассказать. Он ничего не скрывал от лечащего врача – такова была их договорённость с самого начала. Иначе какой во всём этом вообще смысл?
– Ладно. Это началось две недели назад. Я выпил.
Доктор вздрогнул. Ручка была отложена. К чёрту записи!
– Выпили?! Вам категорически нельзя! Это несовместимо с назначенными лекарствами!
– Они мне всё равно не помогали, и я перестал их принимать. А выпить уже давно хотелось.
Константин был спокоен. Он говорил об этом так, будто речь шла о чём-то обыденном – о чашке утреннего кофе или прогулке в парке. Хотя бесцельные прогулки точно не входили в его расписание. Да и когда он вообще гулял просто так? Наверное, в прошлой жизни.
– Вы хоть закусывали? – в голосе доктора прозвучала очередная настороженность.
– Нет. Я наслаждался, – ответил Константин.
Он не привык перед кем-то оправдываться, его с детства приучали быть мужчиной. И возможно, именно тогда родители слегка перегнули с этим делом, раз во взрослом возрасте у него возникли проблемы. Впрочем, как сказал однажды Лев Фрейдман – почти всё можно вылечить. Слово «почти» было ключевым, и Константин в удачу не верил.
– Но вы не пили несколько лет! А сейчас говорите, что даже не закусывали! Вы с ума сошли!
Доктор укоризненно покачал головой, но его глаза подозрительно блестели от нездорового интереса. Это было ужасно непрофессионально, но так любопытно!
Константин не ответил.
– Понятно. Вы напились. По-другому и быть не может, – вынес вердикт Лев Фрейдман.
– Нет, что вы, я выпил немного. Тем более, это была сангрия.
– Насколько мне известно, сангрия обычно подаётся в стеклянных кувшинах.
– Именно так.
– И вы…
– И я не отказался от целого кувшина.
Доктор прикрыл глаза, снял очки и медленно помассировал переносицу. А потом встал, опёрся руками о стол и выдал всё своё негодование. Эмоционально, почти истерично, совсем позабыв о должной врачебной невозмутимости:
– Константин! Вы точно с ума сошли! Всё лечение насмарку!
– Вовсе нет. Это было прекрасно. А какой сон мне приснился после этого. М-м-м…

Константин мечтательно прикрыл глаза и снова улыбнулся. Так искренне и беззаботно, будто вспоминал что-то невероятно приятное. Доктору эта улыбка категорически не понравилась. Когда пациенты пребывают в отличном настроении и добром здравии – это значит, что они почти бывшие пациенты. Непорядок. Надо срочно что-то предпринять!
– Какой сон? – с сомнением уточнил доктор, стараясь вернуть голосу привычную сдержанность. – Крепкий?
– Не без этого. Мне действительно приснился сон. Там была девушка, купающаяся в компоте.
Доктор снова надел очки, тяжело опустился в кресло, важно поправил галстук и внимательно посмотрел на Константина. Он искал в его лице признаки бреда, спутанного сознания, хоть какой-то намёк на плохую симптоматику, но не находил ничего странного. Единственное, что он опять же заметил – это слегка мечтательный взгляд, будто мужчина прямо сейчас заново переживает ночное видение. И ему это явно нравится. Ладно, это, в принципе, даже хорошо. Такие пациенты куда лучше буйных.
– К-хм… – прочистил горло доктор. – Константин, при всём уважении, но почему вы решили, что это был именно компот, а не сангрия? Накануне сна вы пили именно её.
– Всё просто. Моя ягодка сказала: «Ягодный компот подан, мистер!»
Мужчина снова расплылся в улыбке. Совсем как влюблённый подросток.
– Бог мой, вы просто перепили, Константин! Что только не приснится в таком состоянии! – доктор всплеснул руками. Он не узнавал своего пациента.
– Всё это неважно. У меня пропала бессонница.
– Навсегда ли?
– Кто знает. Теперь я легко засыпаю.
– И?
– И теперь мне каждую ночь снится этот сон.
– Один и тот же? Так не бывает! – воскликнул доктор.
Он окончательно потерял самообладание. Ай-яй-яй, как непрофессионально…
Константин лишь ухмыльнулся, наслаждаясь реакцией своего всегда такого невозмутимого лечащего врача. Это было даже забавно.
– Вы считаете, что я всё придумал? – спросил он.
– Нет, что вы, я вам верю. Но это просто поразительно! Я должен наблюдать вас чаще! Желательно, каждый день!
Константин едва удержался от смеха.
– Я, конечно, человек не бедный, но не настолько. Да и вы уж меня извините, но я не горю желанием видеть вас каждый день.
– Понимаю… Я своих пациентов тоже не жажду видеть ежедневно, но здесь же особый случай!
– Я скоро уезжаю, так что, увы.
– Как уезжаете?!
Доктор снова подскочил с кресла. От него уезжает очень интересный и очень платёжеспособный клиент. Плохо дело.
– Ненадолго, не стоит переживать. У меня командировка в Санкт-Петербург, – небрежно бросил Константин.
– Ох, ну это хорошо, – доктор с облегчением выдохнул и сел в кресло. – Знаете, командировка – это действительно хорошо. Смена обстановки очень важна, особенно в вашем случае. Как давно вы не были в отпуске? Год? Два?
– Три. Но это не отпуск. Времени на отдых у меня не будет. Работы много.
– Очень жаль! Очень! Вам необходимо отдохнуть. Хотя бы немного. Провести время в приятной женской компании, поговорить, погулять… Ночь, в конце концов, провести с женщиной! Если спрашивать откровенно, когда у вас в последний раз был хороший секс? Вы хоть знаете, как это важно для здоровья?
– Знаю, но секс был давно. А хороший – так и вовсе не помню когда в последний раз был, – честно признался Константин.
– Вот! Даю вам задание на время командировки: завести знакомство с женщиной и провести с ней хотя бы одну ночь! Вам это пойдёт на пользу.
– Да когда мне знакомиться? У меня каждая минута расписана, – флегматично отозвался мужчина.
– Ночью, Константин, ночью! Теперь вы лучше спите, а значит, вполне можете выделить пару часов для приятного времяпровождения. Вам не повредит.
Константин поджал губы. Не нравился ему этот разговор. Ой как не нравился. Одно дело – сон, а другое дело – реальность. Он же здравомыслящий человек и понимает, что его фантазиям не суждено сбыться. Это всего лишь сон.
– У меня есть проблема, – признался он.
И даже отвёл взгляд. Это так забавно, когда взрослый, самодостаточный, амбициозный мужчина в самом расцвете лет и сил скромно отводит взгляд. Хорошо хоть не покраснел. Иначе это точно был бы совсем тяжёлый случай, требующий серьёзного лечения. Возможно, даже медикаментозного. Так, на всякий случай. Но это всё потом, сейчас Льву Фрейдману нужны были подробности.
– Что ещё за проблема? Я что-то о вас ещё не знаю? – в глазах доктора зажёгся фанатичный огонёк любопытства.
Опять непрофессионально. Ай-яй-яй.
– Вы, доктор, знаете меня как облупленного. Но с недавних пор у меня действительно появилась проблема. Вы не сможете с ней помочь. Никто не сможет.
Взгляд Константина изменился. Больше не было скромности и стеснения, появилась привычная твёрдость. Как правило, такие мужчины всегда точно знают, чего хотят. А точнее – кого.
– Так-так… Рассказывайте немедленно! Почти любую проблему можно решить!
Доктор тоже был непреклонен. Он был фанатично настроен. Что ж, ему, наверное, это простительно.
– Только не эту, – мужчина кривовато ухмыльнулся.
– Говорите, Константин, говорите!
Кандидат медицинских наук, психолог, психиатр и бог знает кто ещё в энном поколении, был сегодня излишне эмоционален. Чересчур даже. Это на него совершенно не походило. Может, ему самому нужен отпуск? Работа-то у него тяжёлая – постоянно приходится выслушивать и лечить всяких… ненормальных. Константину было забавно за ним наблюдать. Доктор он, конечно, хороший, но сегодня с ним явно что-то не то. Устал, видимо. Переработал, бедняга. С кем не бывает? Но отработать эту консультацию он всё равно должен с достоинством. Константин ему сейчас всё расскажет. Всё-всё.
– Я хочу рыжую, – твёрдо заявил он.
– Что? – не понял Лев Фрейдман. На его лбу выступила испарина.
– Кудрявую.
– Что-что? – теперь у доктора предательски задёргался глаз. Интересно, с чего бы это?
– Аппетитную.
– О чём это вы? Я ничего не понял!
Константин широко улыбнулся. Порой так приятно делать гадости и издеваться над хорошими людьми. Но самое смешное заключалось в том, что он говорил чистую правду.
– А что тут непонятного? Ну, нравятся мне аппетитные формы. Чтобы грудь была, попа. Короче, чтобы было за что подержаться, а не стучаться о кости. Разве это плохо? Разве я многого прошу? У меня много работы, постоянный стресс, я всего лишь хочу расслабиться, провести время с удовольствием.

– Ах вот оно что… Нет, не плохо, и даже вроде немного просите… О вкусах не спорят, как говорят. Но почему именно рыжая и кудрявая?
Доктор устал. Он выглядел измождённым. Вроде разговор у них недолгий, но какой выматывающий!
– Это моё наваждение. Мне нужна только такая.
– Ну, знаете ли… Вы, Константин, слишком избирательны! Вам просто надо отдохнуть. Просто заняться сексом! Поверьте, вам сразу полегчает. Закроете глаза в процессе и представите себе свою рыжую и кудрявую.
– Ещё она должна быть аппетитной и игривой.
– Игривой? Во что вы с ней играть-то собрались?
– Она будет называть меня мистером.
– О боже…
Доктору окончательно поплохело.
– Вот и я о том же, – довольно ухмыльнулся Константин. – Это всё сон виноват. Мне, в принципе, всегда такие нравились, но теперь это стало делом принципа. Мне нужна именно такая. Непременно рыжая, кудрявая и аппетитная. Маняще игривая и пахнущая спелыми ягодами… Так бы и съел её всю…
Мужчина мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся. Опять. Казалось, он готов уснуть прямо здесь и сейчас, лишь бы снова увидеть свою ягодную мечту. Сочную, рыженькую и вкусную. Очень сладкую. Возможно, с небольшой кислинкой, но это исключительно из-за того, что сладкого много есть вредно.
– То есть моё задание вы выполнить не сможете? – скорее констатировал, чем спросил Лев Фрейдман.
– Не смогу, если не встречу именно такую. На другую у меня просто не встанет.
Доктор устало прикрыл глаза. Это был очень тяжёлый случай. Очень. В таких ситуациях в медицине говорят: это не лечится.
– Знаете, Константин, к моему огромному облегчению, наше время на сегодня удивительно быстро истекло. Моя рекомендация будет только одна – не пейте больше. Умоляю, не пейте! Особенно сангрию. Возможно, у вас на неё специфическая аллергическая реакция. Психосоматическая.
– Хорошо, буду пить исключительно ягодный компот, – покладисто согласился Константин с очередной каверзной улыбкой. – Я рад, что избавился от бессонницы и кошмаров. Я вылечился, доктор.
Доктор демонстративно закатил глаза.
Нет, это точно не лечится. И, похоже, ему самому срочно требовался отпуск. Уж у него-то нет никаких проблем с потенцией и наваждениями! Он выпьет чего-нибудь покрепче сангрии, обязательно найдёт свободное время и познакомится с женщиной. С любой! Хоть с блондинкой, хоть с брюнеткой, главное – чтобы не с рыжей и кудрявой! Он проведёт с ней потрясающую ночь, а лучше несколько, и забудет весь этот… компот, мать его ягодный!
Сумасшествие какое-то.

Константин, привлекательный и статный мужчина лет сорока с безупречно уложенными тёмными волосами и аккуратной бородой, неторопливо наслаждался поздним завтраком в роскошном зале загородного ресторана при отеле. Он впервые посетил это место и первый раз в жизни так поздно завтракал. Обычно он заказывал еду в номер.
Сейчас мужчина выглядел, что называется, с иголочки. На нём был элегантный двубортный пиджак в тонкую меловую полоску, а ворот рубашки был небрежно расстёгнут, выдавая расслабленный настрой. Дела в Питере были практически улажены. Контракты с партнёрами подписаны, и вскоре в городе должна была открыться ещё одна клиника его медицинской сети. Оставались последние штрихи, и Константин с чистой совестью мог позволить себе передышку. Возможно, даже останется здесь на пару дней. Проблема заключалась лишь в одном – он совсем не умел отдыхать и понятия не имел, чем занять свободное время.
Погрузившись в свои мысли, он поначалу не заметил, как в зал вошла девушка. Но не обратить на неё внимания было попросту невозможно.
В то мгновение, когда взгляд Константина упал на неё, он забыл, как дышать. Мир вокруг как будто замер – не существовало ничего и никого кроме неё. Рука с вилкой зависла на полпути к приоткрытому в изумлении рту. Глаза мужчины широко распахнулись, брови взлетели вверх. Он замер, не в силах ни проглотить скопившуюся слюну, ни отвести полный неверия взгляд.
«Ягодка моя… ты ли это?!» – пронеслось в его голове.

Это была она. Его рыжее наваждение.
У Константина всегда были весьма определённые, если не сказать жёсткие, предпочтения в женщинах, и, надо признать, удовлетворить их порой оказывалось чертовски сложно. Ему нравились миниатюрные, но фигуристые девушки – такие, чтобы и соблазнительные изгибы бёдер, и пышная грудь обязательно были. И, что самое главное, избранница непременно должна была быть рыжей. Желательно – кудрявой. Это был его личный пунктик, фетиш, сокровенная мечта и с недавних пор – сущее наваждение.
Всему виной были навязчивые сны, в которых он был именно с такой рыжей бестией. Она сводила с ума. Её образ преследовал мужчину даже днём: стоило прикрыть глаза, как воображение услужливо рисовало картины их ночных встреч. Кто-то другой на месте Константина уже давно забил бы тревогу и усомнился в собственном здравомыслии, но он не собирался этого делать. Ведь раньше его терзали кошмары. Сначала немного в детстве, затем, чуть больше в подростковом возрасте, а стоило ему стать мужчиной – бессонница и жуткие кошмары едва не доконали его. Но ночные грёзы с рыжеволосой незнакомкой принесли долгожданный покой. Теперь его сон был хороший.
И если раньше Константин, несмотря на свои предпочтения, мог встречаться с разными женщинами, то сейчас он никак не мог игнорировать своё желание. Как после таких снов можно смотреть на других женщин? Как?! Это было невозможно.
В реальной жизни встретить свой идеал казалось невозможным. Ему попадались или исключительно кудрявые, или просто рыжие… Либо рост совершенно не вписывался в его эстетические рамки. Но чтобы всё и сразу? Идеальное комбо? Нет, такого подарка судьбы он прежде никогда не получал.
И вот она здесь. Настоящая.
Совершенная абсолютно во всём.
Невысокая – метр шестьдесят, не больше, макушкой она доставала бы ему ровно до плеча. Её непослушная, огненно-рыжая копна волос выглядела просто восхитительно, а на контрасте с белоснежной кожей, усыпанной еле заметными веснушками, смотрелась и вовсе умопомрачительно. Константин всегда считал, что рыжие женщины – особенные. И пахнут они совершенно иначе – душераздирающе прекрасно и до боли в паху возбуждающе. Он ещё не знал, какой именно аромат будет источать эта дивная особа, но уже был уверен, что этот запах сведёт его с ума. По-другому и быть не могло.
А её фигура… Константин натурально выпал в осадок, когда позволил себе присмотреться.

Чёрная футболка с коротким рукавом была аккуратно заправлена в строгие чёрные брюки, которые бессовестно идеально обтягивали её попу – опять же, совершенно фантастической, аппетитной формы. Белоснежный фартук с кокетливой оборкой и вышивкой эффектно подчёркивал талию и не скрывал глубокий вырез футболки. Наряд был простым, но он совершенно не оставлял простора для фантазии. Всё дело было в фигуре и внешности. Бёдра и грудь были роскошными. Идеальными. Упасть не встать! Грудь – уверенная «троечка», не меньше. А может, даже и больше, но чтобы сказать наверняка, такую красоту нужно взвесить собственноручно.
«Боже, разве иметь такую фигуру не противозаконно по отношению к мужскому полу?» – промелькнула шальная мысль в голове мужчины.
Константин был сражён в самое сердце. В конце концов, он же просто мужчина.
В руках прекрасная незнакомка несла стеклянный графин, наполненный ягодным компотом. Сквозь прозрачное стекло были видны целые, сочные ягоды клубники и смородины, плавающие в насыщенной рубиновой жидкости.
В этот момент Константин понял, что во рту у него предательски пересохло, и ему жизненно необходимо утолить жажду. Иначе он точно умрёт. Именно так он себя ощущал. Возможно, он слегка драматизировал под впечатлением от увиденного, но ему казалось, что у него даже физически болит сердце. Но дело, вероятно, было совершенно в другом. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, активно разгоняя кровь, и вся эта мощная волна сейчас стремительно отливала к паху.
Восхитительное чувство. Будоражащее.
И плевать, что сейчас утро и он в общественном месте. Главное – он встретил свою мечту во плоти.
– Девушка! – Константин поднял руку, привлекая к себе внимание.
Она обернулась не сразу, медленно, словно в дразнящей замедленной съёмке. Огненные кудряшки пружинисто подпрыгнули в такт движению, как будто живые. Заметив Константина, девушка чуть замедлила шаг, ведь изначально она направлялась в другую сторону зала. Рыжие пружинки волос снова мягко качнулись, притягивая взгляд мужчины помимо его воли. Возможно, вся эта магия момента ему просто казалась. Он был просто очень впечатлён. Шокирован.
– Вы что-то хотите, мистер? – поинтересовалось это дивное создание, приблизившись к его столику.
«Мистер»! Она назвала его так же, как во сне… Как такое может быть? Как?! У Константина перехватило дыхание, и было такое состояние, как будто его хорошенько огрели по голове чем-то тяжёлым. А может, ему действительно стало плохо, и он сейчас валяется где-то без чувств, а это – лишь очередной, слишком правдоподобный сон? Но нет. Всё вокруг было слишком реальным, слишком осязаемым.
И, что самое паршивое, реальность подтверждалась физиологически. У Константина встал. В брюках стало сидеть чертовски неудобно. Во сне, конечно, такое часто случается у любого половозрелого мужчины, а здесь, в общественном месте… Константин впервые попал в такую ситуацию.
«Слава богу, что скатерть длинная, и моего позора никто не видит», – пронеслось в его голове.
Пауза затягивалась, нужно было отвечать, пока девушка не сочла его сумасшедшим.
– Очень хочу, да, – прохрипел Константин, отчаянно пытаясь смотреть исключительно в глаза своему рыжему наваждению. Всё было как в его мечтах. Абсолютно всё.
«Смотри в глаза, чтоб тебя! В глаза, я сказал…» – мысленно рявкнул он на самого себя, мечтая отвесить себе отрезвляющую оплеуху. Что о нём подумает эта спелая ягодка? Что он какой-то озабоченный тип? Да, он определённо сошёл с ума. И да, он хотел её. Отчаянно. До боли. Она была ему жизненно необходима. Разве бывает такое в жизни, чтобы встретить ту самую, которая постоянно снилась в последнее время? Это не могло быть совпадением. Это была судьба.
– Меню? – вежливо уточнила девушка, одарив Константина очаровательной улыбкой.
«Вас!» – едва не вырвалось у него.
– Хочу ваш компот, – наконец произнёс мужчина вслух, невероятным усилием воли беря себя в руки.
«Господи, ну что я несу? Ваш компот? О чём я вообще думаю? Мне срочно нужна твоя помощь!» – он был в отчаянии.
– Какой именно компот вы предпочитаете, мистер? – в меру пухлые губы, блестящие от нежно-розовой помады, двигались гипнотически соблазнительно. – Могу предложить вам компот из клубники, смородины и малины со льдом. Или компот из крыжовника со смородиной, мятой и лимоном. Какой вы желаете? Всё сезонное и исключительно натуральное.
Натуральное. О да, в натуральности её красоты он не сомневался ни секунды. Волосы – совершенно точно некрашеные, и эти непослушные кудряшки-пружинки… Такое может задумать только коварная мать-природа, чтобы сражать всех здравомыслящих мужчин наповал. Грудь под форменной футболкой тоже выглядела натуральной и мягкой – Константин был готов поставить на это свою годовую премию, а может и долю в бизнесе. Руки так и чесались потянуться и проверить, чисто в научных целях, разумеется. Убедиться, что зрение его не подводит, что это не морок.
– Я хочу тот компот, что сейчас в ваших руках, – ответил Константин.
– О, прекрасный выбор, мистер. Садовые сезонные ягоды и колотый лёд. Идеальный напиток в душную погоду Санкт-Петербурга, – девушка чуть склонила голову набок. – Вы не местный?
– Нет.
Девушка наклонилась к пустому, нетронутому бокалу на его столе и стала наполнять ягодным напитком. Константин же, без зазрения совести и пользуясь моментом, бессовестно стал пялиться в открытое декольте. Воображение тут же нарисовало картину: опустить туда спелую ягоду клубники, а потом медленно, одними губами, вытащить её оттуда и съесть…
«М-да. Вроде весна давно прошла, крыша ехать не должна, но я определённо веду себя как озабоченный маньяк», – констатировал он с толикой самоиронии.
– Что-нибудь ещё, мистер? – спросила девушка, выпрямляясь и прерывая его грёзы.

– Да. Почему вы называете меня мистером?
– О, это, можно сказать, небольшая фишка нашего загородного ресторана. Вам не нравится?
«Мне не нравится? Детка, я хочу, чтобы ты называла меня так исключительно в постели. И желательно начать это делать сегодня же вечером», – хотел сказать он, но вместо этого лишь прочистил горло.
– Нет, меня всё устраивает, – сказал Константин и, откинувшись на спинку стула, попытался принять непринуждённую позу, что с учётом его возбуждённого состояния было нелегко. – Графин с компотом оставьте у меня на столе. Я выпью всё.
– Как пожелаете, мистер. Приятного аппетита и отличного дня.
– Благодарю.
Девушка лучезарно улыбнулась и ушла, а Константин окончательно понял, что пропал.
В голову пришла безумная, но кажущаяся сейчас единственно верной идея – купить дом у Финского залива и переехать в Санкт-Петербург. К чёрту Москву, к чёрту привычный ритм. Какая разница, где жить, если он может себе это позволить? Константин сделает всё, чтобы быть с этой сексуальной рыжеволосой кудряшкой. Все его друзья уже давно обзавелись семьями, нарожали детей, а он всё ходит в холостяках, оправдываясь вечной занятостью. Хватит. Пора исправлять ситуацию, тем более что его идеал сам пришёл к нему в руки. Вечером, после ужина, он перейдёт в решительное наступление.
Он больше не намерен был довольствоваться одними лишь снами. Очень горячими, но они были всего лишь грёзами. Там, в его фантазиях, эта рыжая красавица постоянно плавала в бурлящем джакузи, наполненном жидким нектаром со спелой клубникой, ароматной малиной и красной смородиной. Она была безумно аппетитной, бессовестно обнажённой, кудрявой и невероятно, дьявольски игривой.
«Ягодный компот подан, мистер», – каждый раз шептала она во сне, маняще протягивая к Константину руки.
Всё происходило как в сладком, дурманящем тумане. Эта нереальная фантазия стала преследовать мужчину. Он просыпался оттого, что тянул руку к ней, к этой ягодной диве, которая манила и соблазняла, влекла и губила его. Каждый раз, когда Константин был в миллиметре от цели, он просыпался, так и не сумев до неё дотронуться. И словно в насмешку – мужчина просыпался с сильным желанием и почти животным голодом, который никак не мог утолить.

Из-за этих снов Константин возненавидел ягоды. Он не мог спокойно смотреть на них в супермаркетах, на улице в палатках, в десертах. Они, чёрт побери, пахли! И каждое дуновение этого аромата напоминало ему о кудрявой рыжей бестии, которая так изощрённо издевалась над ним по ночам. Бессовестная! Константин так ни разу не смог её коснуться, только тянулся, облизывался, отчаянно хотел… И вот теперь он увидел её живое воплощение наяву.
И почему, спрашивается, он раньше не заходил в этот ресторан при загородном отеле? Ведь здесь, оказывается, была она…
Его ягодка.

От сладких и очень грешных мечтаний Константина отвлёк звонок телефона. На экране высветилось: «Мама». Ну вот, а он только-только во всех красках и подробностях представил, что именно сделает со своей ягодной крошкой. Будет лучше, если она не станет сопротивляться.
– Да, мама? – невозмутимо ответил он. – Ты что-то хотела? Мы же не так давно говорили, буквально пару дней назад, и я, кажется, предельно ясно всё сказал.
– А я недоговорила, Костя! – энергично отозвался женский голос на другом конце. – Я же нашла тебе идеальную невесту! Знаешь, какая она хорошая девочка?
Константин устало прикрыл глаза. Подобные «девочки» возникали на горизонте его матушки с завидной регулярностью. Обычно это были дочери её многочисленных подруг. В принципе, против них он ничего не имел. Все женщины в какой-то мере девочки – кто-то постарше, кто-то помладше. Ему ли не знать, имея в наличии темпераментную, суетливую маму и двух младших сестёр. Он всегда будет о них заботиться. Но свою девочку он хотел выбрать сам. Точнее, он уже её встретил. Дело осталось за малым – сделать её своей.
– Мама, давай начистоту, – строго произнёс Константин. – Этой твоей «хорошей девочке» уже тридцать восемь лет, ты сама в прошлый раз проговорилась. Она уже была замужем, причём дважды.
– Считай, что это накопительный опыт! Она стала мудрее и опытнее. Не будет выматывать тебе нервы своими капризами. И она прекрасно знает, как ухаживать за мужчиной.
– Я не хочу, чтобы за мной ухаживали, я не немощный старик.
– Да я совсем не это имела в виду, Костя!
– У неё двое детей.
– Третьего родит ещё легче!
– Мама…
Константин закатил глаза. Вот какие аргументы ей привести, чтобы она наконец отстала?
– Хм. А вообще, кто сказал, что я хочу именно «хорошую девочку»? – спросил он.
– Костик, а какую ты хочешь? – опешила мама.
– Не скажу.
– Не скажет он, так и скажи, что сам не знаешь, кого хочешь!
– Знаю.
– А вот и нет! Я лучше тебя знаю, что тебе надо! Тем более, милая Даша готова ещё родить. Тебе! Нужно быть благодарным за такой подарок судьбы… В твоём возрасте давно пора…
– Вот так сразу? – усмехнулся Константин, перебивая её. – Но я этого не хочу.
– Но Костя! Я внуков хочу!
– У тебя уже есть внуки. Тебе мало троих? Мои сёстры давно и весьма успешно с этим справились.
– Это совсем другое! Юля и Катя вышли замуж, и их дети носят фамилии своих отцов. А ты – единственный мужчина в нашей семье! На тебе держится абсолютно всё! Тебе через пару месяцев исполнится сорок – я, кстати, приеду на твой день рождения, – ты возглавляешь огромную медицинскую сеть! Тебе нужны наследники!
– Я ведь не говорю, что не хочу детей. Просто на твою протеже я не согласен. У нас с твоей Дашей из общего только возраст, а мне нравятся девушки моложе.
На том конце телефонного разговора наступила пауза. Но потом матушка Константина вздохнула так тяжко и трагично, будто уже начала оплакивать незавидную долю любимого сына.
– Костя… Все мы знаем о твоей проблеме, – заметно понизив голос, деликатно произнесла она. – Может, ты всё же подумаешь?
– Всё у меня нормально. Я точно не нуждаюсь в том, чтобы меня жалели.
– Костя, я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив, – тон матери смягчился, в нём звучала искренняя материнская забота, которую Константин так ценил. – Ты такой одинокий… Всё работа да работа. Командировки, бесконечные переговоры, открытие новых корпусов… Ты же сгоришь так!
– Ну кто-то же должен работать в нашей семье, – мягко, без капли упрёка парировал Константин. – Отца нет. Сёстры, при всём моём к ним уважении, тоже вместе со своими семьями фактически сидят у меня на шее. Хоть у них обеих есть официально трудоустроенные мужья.
– Ты сам разбаловал их, – привычно выдохнула мама. – У них доля в компании, и ты лично просил их не вмешиваться в управление и особенно – в твою работу. А я так вообще не при делах – лезть в твой бизнес не планирую, ты сам отлично справляешься. Отец бы тобой гордился. Но на помощь с внуками можешь смело рассчитывать! Я могу хоть переехать к вам жить!
– Нет, спасибо, вот этого точно делать не надо. У нас будет приходящая няня.
– Ты против моего воспитания?
– Совсем не против. Приезжай, гости, участвуй в жизни внуков сколько душе угодно. Но жить вместе – нет. Уволь.
Губ Константина коснулась тёплая улыбка. Добрая. Он действительно любил свою семью. И эту немного взбалмошную, привыкшую к красивой жизни мать, которая сейчас беззаботно отдыхала где-то на море за его счёт, и двух младших сестёр-погодок с шумными племянниками.
– Костя! Ну что ты такое говоришь… Прекрати паясничать! Мы все тебя очень любим и хотим, чтобы и о тебе кто-то заботился. Я говорю о настоящей женской заботе.
– Мам…
Константин перевёл взгляд на графин с ягодным компотом, в котором медленно таяли кубики льда. В памяти снова всплыл образ девушки, которую он только что встретил. Он ещё не знал, какой у неё характер и есть ли у неё мужчина. Но что он знал наверняка – таких совпадений не бывает. Он не должен упустить свой шанс.
– Я скоро перееду в Санкт-Петербург, – сказал Константин.
– Правда?! – женщина аж затаила дыхание. – А я всегда говорила, что там прекрасно! Мой родной город, моя юность! А какие там белые ночи летом, театры, музеи… Но Костя, подожди, с чего вдруг такая спешка? У тебя же вся головная структура компании в Москве! Почему ты так внезапно решил переехать?
Константин сделал небольшую паузу, смакуя момент, и произнёс совершенно серьёзным тоном:
– Да так. Есть здесь одна особа. Которая в ближайшем будущем подарит тебе ещё одних внуков. С моей фамилией. Я сделаю всё, чтобы это произошло.
– Что?! Костя! Кто она?! Как её…
Константин с довольной ухмылкой, мысленно облизываясь, быстро нажал на кнопку отбоя, не дав матери договорить. Но он успел услышать, как она аж взвизгнула – то ли от неописуемой радости, толи от дикого удивления и шока. Впрочем, теперь она точно перестанет донимать его своими «хорошими девочками».
У него скоро будет своя.
И не обязательно, чтобы она была хорошей. Главное, чтобы как во сне.

Константин взял фужер с компотом, сделал небольшой глоток и прикрыл на мгновение глаза, наслаждаясь моментом. Напиток был холодным, освежающим, с лёгкой кислинкой и сладостью спелых ягод. Но главное – он напоминал её. Мужчина чувствовал себя одержимым. Но это ни капли его не беспокоило. Подумаешь… В любом случае, у него обязательно всё получится. По-другому и быть не могло.
Он вспомнил, что рыжая незнакомка была ощутимо младше его, лет на десять, а может и на пятнадцать. Ему скоро стукнет сорок – возраст, когда любой мужчина должен уже твёрдо стоять на ногах, знать цену себе, людям и деньгам, но ещё полон сил и амбиций. А ей… да ей больше двадцати пяти не дашь при всём желании. Совсем девчонка по его меркам. Но в этом определённо была своя прелесть, которой удивился сам Константин. Хотелось эту крошку окружить вниманием и заботой. Но ещё больше хотелось ягодную крошку затащить в постель и делать с ней всё, что душе вздумается.
Проблема была лишь в том, что Константин не особо умел ухаживать. У него никогда не стояло такой цели – ухаживать, чтобы отношения стали чем-то большим, чем просто мимолётным снятием напряжения. Его жизнь была слишком насыщена работой, ответственностью и обязательствами. Женщины в его жизни появлялись и исчезали так же быстро, как облака в небе. Красивые, быстрые и безличные. Константин не запоминал даже имён. Он никогда не позволял себе привязываться, не позволяя им проникнуть в его внутренний мир. Это было и проще, и безопаснее. Но тем не менее, с женщинами он умел ладить, когда хотел. Так уж вышло, что его отец ушёл из жизни очень рано и слишком внезапно. Константин тогда только-только окончил медицинский университет, получил диплом и параллельно доучивался на заочном отделении факультета управления. После этого он успел отработать под началом отца всего пару лет – сначала в качестве младшего менеджера, потом получил более высокую должность. Отец был суровым и требовательным, никогда не давал поблажек. «Если ты сын директора, ты должен работать в два, а то и в три раза больше остальных, чтобы никто не смел что-либо говорить у тебя за спиной!» – постоянно повторял отец.
А потом у отца случился очередной инфаркт. Прямо на работе. Во время очередной планёрки с подчинёнными. Он упал, и его не смогли спасти, несмотря на то, что он находился в своей клинике.
На плечи молодого парня в один день легла непосильная ноша. Многопрофильная медицинская клиника со сложной спецификой, на тот момент всего лишь одна, сотни сотрудников, кредитные обязательства перед банками… И вдобавок ко всему этому – убитая горем мать, никогда в жизни не работавшая и не знавшая, каким тяжёлым трудом берутся деньги, и две младшие сестрёнки-школьницы, у которых рушился привычный уютный мир. Младшей было на тот момент тринадцать, а старшей – четырнадцать.
Но Константин справился.
Ему всю жизнь отец показывал примером, как быть настоящим мужчиной. Ответственным, сильным. От обязательств никуда не уйти. Константин впитал это буквально с пелёнок, ведь отец не щадил его. Не было ни одного дня, чтобы отец не напоминал ему о мужском долге перед семьёй.
И даже после смерти отца Константин постоянно ощущал его пристальный взгляд. Было ощущение, что если он сдастся, если проявит слабость, если позволит бизнесу просесть хотя бы на процент, а семье – испытать нужду, то его точно покарают небеса. Или дух отца явится во сне и с презрением скажет: «Не оправдал, Костя. Слабак».
Но как же порой, чёрт возьми, хотелось просто расслабиться. Забыться хотя бы на вечер. Забыть про цифры, про отчёты, про бесконечные совещание и переговоры.
Чтобы после тяжёлого, изматывающего рабочего дня дома его ждала жена. Чтобы она встречала его в прихожей, без оглядки на статус и миллионные счета, обнимала за шею и целовала. Чтобы можно было вместе завалиться на диван, заказать пиццу и смотреть какой-нибудь дурацкий фильм, просто переплетя пальцы.
Чтобы она была мягкой, нежной, тёплой и очень родной.
Возможно, именно на фоне годами подавляемого одиночества и профессионального выгорания ему и стали сниться кошмары. Константин их не запоминал, но просыпался всегда в поту и с плохим настроением. Он пытался это игнорировать, пытался даже лечить. Но всё было тщетно.
Это сильно выматывало.
Но выматывало только до тех пор, пока кошмары не сменились снами с рыжей незнакомкой. Эти сны были очень запоминающимися. Очень.
И вот теперь эти грёзы материализовались наяву. А значит – пришло время действовать. Как планируются успешные сделки и операции? Правильно. Разведка, стратегия, тактические шаги и безупречное исполнение.
Константин разблокировал экран смартфона, открыл мессенджер и отыскал нужный контакт.
«Есть два важных поручения», – быстро набрал Константин.
Ответ пришёл быстро:
«Добрый день, Константин Александрович. Есть проблемы? С переговорами по клинике?»
«Нет, с клиникой всё в порядке. Первое: свяжись с риелторами. Мне нужен загородный дом у Финского залива. Закрытый посёлок, охрана, большой участок. Направление – Курортный район, посёлок Репино или Солнечное. Бюджет неограничен, оформление максимально быстрое».
Недолгое ожидание и ответ:
«Принято. В течение двух часов пришлю первые варианты. Второе поручение?»
«Ресторан при отеле, где я сейчас проживаю. Узнай, кому принадлежит это заведение. И аккуратно, без шума, подними всю информацию по персоналу. Меня интересует одна особа. Официантка. Рыжая, кудрявая, рост около 160 см. Имя я не разглядел, не смотрел на бейджик. Выясни всё о ней. Имя, возраст, семейное положение, график смен и адрес проживания. Сделай всё максимально конфиденциально».
Опять недолгое ожидание и снова никаких лишних вопросов:
«Сделаю в лучшем виде. В ближайшее время вся информация будет у вас».
«Отлично».
Константин убрал телефон.
Выполнение операции «Внуки для мамы, или Ягодная крошка для Константина» началось.

Виктория закончила смену ровно в шесть вечера. День был удачным: щедрые чаевые, приветливые гости – особенно понравился один джентльмен, заглянувший с утра. И вообще, сама атмосфера в ресторане казалась какой-то особенно тёплой и уютной. В последнее время Виктория стала замечать, что её настроение зависит от совершенно пустяковых вещей. Если улыбнётся посетитель – весь день будет светлым, а если кто бросит невежливое замечание, то захочется плакать. Она была девушкой чувствительной, хотя и старательно прятала это под маской весёлости и беззаботности. Двадцать четыре года – возраст, когда кажется, что вся жизнь впереди и всё ещё можно исправить. Но на деле оказывается, что ошибки, совершённые в прошлом, имеют обыкновение всплывать в самый неподходящий момент.
Девушка тронула рукой рыжие кудряшки, проверяя, не распушились ли они, как всегда. Достала маленькое зеркальце и посмотрела, в порядке ли губы, – но и нежно-розовая помада была аккуратно нанесена. Всё было идеально – хоть на свидание можно было идти в этот момент, жаль только, не с кем. Форму официантки Виктория уже заменила на летнее платье и тонкий кардиган. На плече висела небольшая сумочка – точно в тон обуви. К красивой обуви она всегда питала особую страсть. Сейчас на девушке были тёмно-малиновые туфли на высоких каблуках. При её низком росте Виктория считала, что просто обязана как-то это компенсировать.
Служебный вход ресторана выходил на небольшой дворик, отгороженный от основной территории отеля. Здесь всегда было тихо и спокойно. Летний вечер в Санкт-Петербурге стоял мягкий и тёплый, а предстоящая ночь обещала быть светлой – сейчас был самый разгар белых ночей. Хотелось гулять до утра вдоль речных каналов, мимо разведённых мостов, ни о чём не думая. Виктория глубоко вдохнула, наслаждаясь моментом, и расправила плечи.
Но уединение длилось недолго.
– Вика! – раздался знакомый голос, и девушка невольно вздрогнула.
К ней подошёл мужчина. Высокий, стройный, со светлыми, но блёклыми волосами, уложенными с безупречной аккуратностью. На нём был светлый костюм, белая рубашка и галстук, но всё это давно перестало быть новым. Виктория даже знала, что именно этот костюм куплен на распродаже. Лицо мужчины когда-то казалось красивым, а сейчас точно нет. Его внешность была отталкивающей.
Это был её бывший. И, что ещё хуже, он – друг владельца ресторана, в котором она работала.
– Гектор, – произнесла Виктория с тяжёлым вздохом. Теперь и имя казалось ей противным. Ей всегда нравились русские имена, такие как – Константин, Дмитрий… Человечнее они были, теплее и роднее. А не какие-то там древнегреческие. – Я тебе уже говорила! Между нами всё кончено. Пожалуйста, не преследуй меня – ни на работе, ни где-либо ещё!
Гектор медленно приблизился, и Виктория инстинктивно отступила на шаг. Спина упёрлась в холодный кирпич стены здания. Отступать больше было некуда. Неприятный холодок прошёлся по спине.
– Вика, я не могу без тебя, – произнёс мужчина, протягивая руку, чтобы коснуться её лица.

Девушка резко сдвинулась в сторону, и его пальцы поймали лишь воздух. Но Гектор шагнул следом.
– Не трогай меня, – холодно сказала Виктория. – Я серьёзно. Мы больше не вместе. И вообще всё это было ошибкой.
– Ошибкой? – Гектор усмехнулся, но в его смехе не было ничего весёлого. – Ты называешь ошибкой два года, которые мы были вместе? Два года, Вика! Я любил тебя!
– Нет, ты не любил, – возразила Виктория, стараясь говорить спокойно, хотя на душе было мерзко. – Это точно не любовь. И как жаль, что я слишком поздно это поняла.
Гектор снова попытался приблизиться, но Виктория успела схватить старую палку от швабры, которая стояла у стены. Девушка выставила её перед собой, упираясь концом в грудь навязчивого мужчины.
– Я просила тебя вежливо. Я даже пыталась остаться с тобой друзьями. Но ты не понимаешь. Теперь я требую: оставь меня в покое! Если ты не прекратишь это, я подам заявление в полицию!
– На что? На то, что я просто разговариваю с тобой? – Гектор посмотрел исподлобья, губы дрогнули, а глаза выражали презрение и насмешку. – Я вежлив и добр к тебе. А могу быть и недобрым, Вика… Никто тебе не поверит. Я могу сделать с тобой всё, что захочу. Ты просто официантка. Ты – никто.
Слово «никто» прозвучало даже обиднее, чем «официантка». Ещё чуть-чуть и в Виктории сломается выдержка. В ней никогда не было жёсткого стержня, не было умения постоять за себя. И Гектор всегда этим пользовался. Мало того – он умел вывернуть всё так, будто это она слаба, будто это ей не хватает воли и достоинства. Он упрекал её даже за внешность. Что она вульгарна, слишком яркая, что такого надо стыдиться и прятать. Он говорил, что она маленькая и толстая, что никакие каблуки её не спасут. Что никакие диеты не избавят её от большой груди и крупных бёдер. А когда слышишь подобное изо дня в день, рано или поздно закрадывается сомнение: а вдруг это правда? Гектор методично, словами и пренебрежением, разрушал её самооценку – и почти преуспел.
Но время-то прошло! С их расставания минуло больше года! Виктория заново училась верить в себя, и жизнь стала более яркой. Девушка снова смеялась, снова стала носить яркие платья и красивую обувь. Только вот бывший то и дело показывался на горизонте. Всё не давал покоя.
– Это неправда, – сказала Виктория. – Ты сам знаешь, что всё это неправда. И я больше не позволю тебе так со мной разговаривать. Уйди.
– Уйти? И отпустить тебя? – Гектор резко дёрнулся вперёд и попытался выхватить палку из её рук. – А помнишь, как ты плакала у меня на руках, когда я говорил, что ты бревно в постели? Помнишь, как ты просила остаться с тобой, несмотря ни на что?
– К сожалению, я только недавно осознала одну вещь, – голос Виктории окреп. – Ты всегда сначала доводил меня до слёз, потом утешал и в итоге выворачивал всё так, будто я никчёмная, ни на что не годная. Но это не так. Это никогда не было так!
Виктория помнила ту ночь. О боже, как она помнила ту унизительную ночь, когда Гектор не продержался и пару минут – он дёргался в каких-то странных, судорожных движениях, а потом в припадке ярости выплеснул на неё всю злость и разочарование. Сказал, что это она во всём виновата. Что из-за неё у него возникли проблемы. Опять. Он говорил, что на такую вульгарную, рыжую у него не может нормально встать. Было обидно до слёз. Кажется, Виктория тогда даже просила прощения.
Только после расставания всё начало вставать на свои места. Пелена спадала медленно, на это потребовалось время – и каждый раз, Виктория ужасалась всё сильней: какой же слепой она была. Какой же дурой она была, что вообще подпустила к себе такого человека!
– Я всё помню, Гектор. Помню каждое твоё слово! Но я больше не позволю тебе так со мной обращаться. Поэтому, закрой свой поганый рот и убирайся!
– Ох, посмотрите-ка! – Гектор издевательски всплеснул руками. – Официанточка отрастила зубки! И кто же тебя надоумил? Может, умных книжек начиталась? Или, – его глаза зло сузились, – у тебя кто-то появился? Да?!
Он шагнул вперёд, нависая над Викторией. Казалось, он не боялся ничего. Ни палки в её руках, ни того, что сюда в любую секунду мог кто-то войти. Девушка почувствовала запах одеколона – приторный и тяжёлый. Фу. Просто фу. Какой отвратный запах! Впрочем, этому мутному типу такой запах подходил идеально.
Гектор схватился за палку обеими руками и рванул на себя. Но Виктория устояла.
– Не смей. Ко мне. Приближаться. – отчеканила она. – Ты унижал меня. Постоянно издевался надо мной. Говорил такие вещи! А теперь заявляешься и говоришь про любовь? Ты мерзкий тип! И нет у меня никого! А если бы и был – то это не твоё собачье дело!
Слёзы, которые она так старалась сдержать, всё-таки прорвались. Они потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Руки ослабли. Гектор приблизился.
– Вика… Всё не так… Я никогда не имел в виду… – произнёс он, будто извинялся.

Виктория вырвалась и замахнулась на него палкой.
– Не имел в виду? Наверное, не имел в виду ничего плохого? – Виктория рассмеялась сквозь слёзы. – Нет, Гектор. Ты говорил всё это специально. Чтобы принизить меня. Чтобы сделать больно. У тебя это ловко получалось – молодец, ничего не скажешь. Но больше этот номер не пройдёт!
Она попыталась обойти его, но Гектор перегородил дорогу. Он ещё больше разозлился. Взбесился. Он резко выбросил руку и грубо схватил Викторию за запястье. Палка со стуком выпала и откатилась в сторону.
– Отпусти меня! – закричала девушка, пытаясь вырваться.
– Нет, – хватка была крепкой, болезненной, после неё останутся синяки на запястье. – Ты не уйдёшь от меня так просто. Ты моя, Вика. Всегда была и всегда будешь моей!
– Я не твоя! – она дёрнула руку с такой силой, что запястье прострелило болью. – А была с тобой только потому, что была глупой и наивной! Но я больше не буду такой!
Гектор наконец разжал пальцы, но не отступил. Вместо этого он прижал Викторию спиной к стене и поставил руки по обе стороны от её головы, отрезая все пути к отступлению.
– Послушай меня внимательно, – произнёс он угрожающим тоном. – Говори что хочешь, но мы оба знаем правду. Ты любишь меня. Просто признай это. Ты всегда будешь любить меня – я твой первый мужчина. Помнишь, как я это сделал? Ты сказала, что тебе понравилось. И рано или поздно ты вернёшься ко мне! Ты приползёшь на коленях и будешь целовать мне ноги, умоляя простить тебя!
Виктория ужаснулась.
– Ты больной придурок! Ты что несёшь?! – произнесла она еле слышно.
И именно в этот момент Виктории вдруг стало легче дышать.
За спиной Гектора кто-то встал. Тот это почувствовал: его плечи напряглись, самодовольная ухмылка застыла на губах. Виктория подняла глаза и едва не всхлипнула от облегчения. Это был мужчина, которого она видела сегодня утром. Джентльмен, который ей так понравился.
Но сейчас выражение его лица было убийственным. Не яростным, нет. Тихим, почти ничего не выражающим – так обычно смотрят на противную букашку под ногами, которую вот-вот раздавят без малейшего сожаления.

Константин медленно наклонился к уху Гектора и прошептал одно-единственное слово:
– Убью.
А затем мужчина схватил его за шкирку и отшвырнул в сторону. Гектор врезался во что-то, что-то грохнуло и посыпалось. Константин даже не обернулся на звук. Он брезгливо отряхнул ладони, будто испачкался, и подошёл к Виктории.
– Ты в порядке? – в мужском голосе смешалось злость и забота.
Виктория инстинктивно сжалась, не зная, чего ожидать, но в ту же секунду оказалась в крепких объятьях. Тёплых, надёжных. Хотелось продлить это мгновение.
Что вообще происходит?
Но она не успела об этом подумать. Короткий поцелуй в макушку, почти невесомый, и Константин развернулся, закрывая девушку широкой спиной. Обзор почти полностью исчез. Зато осталось ощущение защиты.
Гектор в это время кряхтел где-то внизу, копошась среди разбросанного мусора. Он что, угодил в мусорный бак? Вот умора…
– Я в полицию заявлю! – пискнул он. – Вы пожалеете! И кто ты вообще такой?!
– Что ты там пищишь? Я не разберу, – Константин склонил голову набок. – Может, хоботок свой прищемил, пока падал? Хочешь, я его оторву, чтобы ты больше к девушкам не приставал? Ты, кстати, по адресу попал. Могу устроить, чтобы тебе его аккуратно отрезали, а потом обратно пришили. Только работать он больше не будет. Знаешь, какой у меня хирург есть? Золотые руки. Он потом при выписке напишет, что всё так и было изначально, – врождённая, так сказать, особенность. Медицина, увы, бессильна.
– Ты кто, чёрт побери, такой?! – снова пропищал Гектор.
Совсем не по-мужски пропищал. Куда только делся тот вальяжный, самоуверенный тип, который пять минут назад прижимал Викторию к стене и вещал про «приползёшь на коленях»?
– Скажи, а он всегда так разговаривал? – Константин повернулся к девушке, та как раз выглядывала из-за его плеча, чтобы посмотреть на своего бывшего.
Ей было ни сколько его не жаль. Так ему и надо!
Виктория не удержалась от благодарной улыбки. Сцена унижения Гектора вышла замечательной – просто загляденье. Задницей он застрял в мусорном баке И упал он, судя по всему, крайне неудачно. На что-то напоролся, несчастный. Непонятно, конечно, что пострадало – задница или мужское достоинство, но теперь точно ясно – если и раньше он не мог похвастаться ничем выдающимся, то теперь, похоже, дело будет обстоять ещё хуже.
– Думаю, нам надо оставить этого болезного здесь, – Константин протянул руку ладонью вверх. – Пусть посидит, подумает о своём поведении.
Гектор ничего не ответил. Он чувствовал себя не только опозоренным, но и изрядно пострадавшим. У него кое-что болело. Поэтому он хотел, чтобы Виктория со своим новым хахалем поскорее ушла. Пусть катятся, куда хотят. Ему больно…

Константин никак не ожидал, что сегодняшний вечер начнётся вот так. Он ещё никогда не был в роли спасителя и защитника. Роль была новая, непривычная… и, чёрт возьми, она ему понравилась.
Его ягодка оказалась в беде, и комарика, – эту кровососущую, писклявую тварь – пришлось прихлопнуть, чтобы больше не жужжал. Честно говоря, его хотелось совсем размазать, но такое делать было нельзя. Как-никак уголовное дело, а ему ещё его ягодную крошку охмурять. Он маме внуков обещал! Продолжение рода – это очень ответственное дело.
Они вышли с территории отеля, Виктория положила ладонь на согнутую руку мужчины – робко, но доверительно. Вечерний воздух был чудесным – тёплым и ветреным, ведь рядом был Финский залив. Девушка глубоко вздохнула, и Константин заметил, как немного подрагивают её пальцы. Адреналин отпускал, уступая место усталости и облегчению. Значит, нужно было срочно перехватить её мысли, пока они не унесли обратно – к мерзкому и ничтожному бывшему. Прибить бы его по-хорошему, да закопать где-нибудь под деревом. Но это так, мечты.
Константин вовремя успел. Он уже знал и имя милой официантки, и во сколько она сегодня заканчивает смену. Было ещё много информации о ней, но сейчас она не имела особого значения. В голове мужчины всё ещё звучали слова того подонка. К сожалению, Константин пришёл только под конец, и сейчас он недоумевал. Как вообще так можно? Если пара рассталась, то нужно иметь достоинство. Если девушка говорит, что не хочет его больше видеть, значит, надо признать своё поражение. Это ведь низко. Это не по-мужски. Сукин сын какой! Мало ему досталось.
Возникло желание вернуться обратно и запихнуть Гектора полностью в мусорный бак, потом вызвать мусорщиков и сказать, что это необходимо срочно утилизировать. Но рядом идёт его ягодное наваждение, и он не может поддаться таким низким эмоциям. Он выше этого.
– Ну что, красавица, – спросил Константин, останавливаясь у дороги. – Чем отблагодаришь спасителя?
Рядом была парковка у отеля и остановка общественного транспорта. Но что ещё лучше – рядом с ними стоял автомобиль такси, а за рулём сидел скучающий водитель, который, казалось, только и ждал, когда кто-нибудь решит куда-то поехать.
– А что вы хотите? – скромно спросила девушка, поднимая взгляд на мужчину.
Ох, и хорош он был! Загляденье просто. Но больше всего Виктории понравился возраст мужчины – такой зрелый, что аж мурашки по телу пробегали от мыслей, каким он может быть опытным и знающим. Не то что Гектор. Даже сравнивать смешно.
– Мистер, – сказал Константин.
– Что? – не поняла Виктория.
– Скажи: «А что вы хотите, мистер?»
Константин хитро улыбнулся. Виктория тоже не смогла сдержать улыбку. Он помнил сегодняшнее утро! И ему, оказывается, понравилось, как она его назвала в ресторане. Это немного смущало. Но как же это было… приятно. Словно они на одной волне. Он её поймёт, а ей будет комфортно и уютно. Такие встречи редки.
– Что вы хотите, мистер, за моё спасение? – спросила она, интуитивно принимая правила игры. А может, уже и флирта. Она пока не решила – и, что удивительно, ей не хотелось решать. Хотелось просто плыть по течению этого странного, тёплого вечера, когда всё вдруг стало светлее и проще.
– А насколько я могу быть наглым?
– Всё в рамках приличия, мистер… А можно узнать ваше имя?
– Константин. Можешь звать меня просто…
– Мистером, я поняла.
Виктория широко улыбнулась, а Константин аж засиял. Ему всё нравилось. Ему очень всё нравилось. Как же это было восхитительно! Она его не оттолкнула, она всё ещё рядом. Стоит и смотрит на него, как будто он самый лучший мужчина в мире. Ради такого взгляда действительно хочется им быть.
– Это как-то несерьёзно, – протянул он задумчиво. – Можно просто Костя.
– Хорошо, я попробую… Костя, – имя далось ей неожиданно легко, будто она произносила его уже сотню раз. – А меня зови Вика.
– Вика-Викуля, – он попробовал имя на вкус и остался доволен. – Я придумал, чего хочу за твоё спасение.
– И что же это?
– Я хочу… – он сделал многозначительно-шутливую заминку. – Хочу съездить с тобой в центр города и погулять. Покажешь мне свои любимые места? Мне с недавних пор нравится этот город, но я в нём почти нигде не был, кроме поездок по работе. Стыдно признаться, но я ни разу не гулял по Дворцовой площади и не видел вживую, как разводят мосты.
– О… Даже так? Хорошо, я не против. Но не уверена, что мы сможем обойти все интересные места за сегодняшний вечер. Даже дня не хватит, чтобы посмотреть все достопримечательности. Я уж не говорю про посещение музеев – они скоро закроются. Сегодня пятница, и программу-максимум лучше отложить на выходные. Можешь приобрести экскурсию с гидом, я могу посоветовать куда интереснее съездить.
– Не хочу никаких экскурсий сегодня. Просто прогулка. Только ты и я.
– Да? Тогда… тогда я согласна.
Виктория смутилась. Она думала, что сегодняшний вечер будет таким же, как и многие до этого: вкусный ужин, книга про любовь и одинокая постель с грустными мечтами о встрече с хорошим мужчиной. А теперь рядом стоит человек, который не только защитил её недавно, но он словно говорил взглядом: «Доверься мне, Виктория. Я не обижу… Ты не пожалеешь…»
Они сели в такси и поехали в центр Санкт-Петербурга.
У Константина была одна очень коварная идея – гулять с Викторией до тех пор, пока не разведут мосты.

Минут тридцать в пути – и такси, наконец, выехало на улицы вечернего Санкт-Петербурга. Впереди их ждала Дворцовая площадь – сердце старого города, Невский проспект – главная улица, по которой должен прогуляться любой, кто приезжает знакомиться с городом.
В машине тихо играло радио, приятно работал кондиционер, и никто не планировал нарушать тишину в салоне. А Виктория старалась вовсе не смотреть в сторону Константина, боясь лишний раз не искушать себя. Но это было невозможно. Она волновалась – мужчина был ей очень, очень симпатичен.
Константин же казался совсем безмятежным. При водителе он не собирался разговаривать. Вот выйдут они из такси, и он снова подставит руку, чтобы Виктория опёрлась на неё. И они обязательно поговорят. Он кое-что предложит.
А пока за окном продолжали мелькать фасады старых зданий, и люди прогуливались так же непринуждённо, как если бы сейчас был полдень. Это в Москве вечная суета и спешка. В Петербурге всё иначе. Особенно, в вечернем Петербурге была своя прелесть: магия старого города, величественные постройки Петровской и более поздней эпохи – всё это влекло туристов из разных городов и стран. А для жителей этого города это давно стало обыденностью.
Вскоре такси остановилось. Константин помог Виктории выйти из машины – он протянул ей руку, дождался, пока она встанет, и ловко переложил её ладонь на своё предплечье. Так естественно, будто они делали это всегда. Как будто они давно знакомы и очень близки.
– Куда пойдём? – спросил он.
Виктория оглянулась, собираясь с мыслями.
– Мы можем дойти до Исаакиевского собора, потом прогуляться по Александровскому саду. Так мы выйдем к Дворцовой площади и Эрмитажу. Там очень красиво, – предложила Виктория с небольшими запинками, она волновалась.
– Мне нравится. Веди.
Девушка благодарно улыбнулась. Ей ещё никогда не приходилось показывать свои любимые места.
– Ты хорошо знакома с центром города?
– Я здесь училась и жила в это время в общежитии, чтобы не ездить ежедневно из пригорода. Каждый день ходила по одним и тем же улицам, и в итоге они стали для меня привычными. К красоте привыкаешь.
– Я бы поспорил. К красоте можно привыкнуть, но также можно продолжать ею любоваться и ценить.
– Да, так и есть, – согласилась Виктория.
Но ей показалось, что они говорили о разном. Она – о центре Петербурга, а он – о чём-то совсем ином. Мысли мужчины оставались для девушки непостижимыми.
Неспешная прогулка продолжилась. Они прошли весь запланированный маршрут, и вскоре Константин спросил:
– Не голодна?
– Есть немного.
– Тогда предлагаю зайти сюда. На вывеске написано, что у них самые лучшие стейки в городе. Проверим?
– Я не против. Обычно после работы готовлю дома сама что-нибудь вкусное, но раз ты предлагаешь ужин в ресторане, то я соглашусь.
– Чудесно. С меня вкусная еда – проверим все блюда от шефа, а с тебя приятная компания.
На последних словах Константин сделал особое ударение.
– Скажешь тоже! – рассмеялась Виктория.
– Я не шучу.
Виктория сглотнула. Сопротивляться напору этого мужчины было бесполезно. Он так ловко подминал под себя, вежливый, галантный и чертовски приятный. Как внешне, так и харизмой. Как такому отказать? Наверное, женщины штабелями падают к его ногам.

***

Они вошли в ресторан, сделали заказ и, пока его готовили, решили выпить по бокалу вина. Виктория не стала отказываться. Она хотела слегка опьянеть, чтобы чувствовать себя свободнее и меньше стесняться.
Завязался непринуждённый разговор. Снова о городе, о лете, о белых ночах, которые длятся не так долго, как хотелось бы. Разговор шёл легко, как будто это встреча старых знакомых. Хотя, возможно, это была заслуга Константина. Виктория даже не догадывалась, что он умел расположить к себе, мастерски проводил переговоры и прекрасно общался с женщинами. Жизнь с матерью и двумя сёстрами научила его находить подход к любой даме. Что женщинам нужно? Внимание, забота и искренность.
К Виктории он тоже был искренне настроен. Она же была его спасительницей, хотя не знала об этом и не должна была знать. Сны с ней сотворили настоящее чудо. Константина больше не мучила бессонница, его не тревожили ночные кошмары. Разве это просто совпадение? Разве не судьба, что они встретились наяву?
– Давно работаешь официанткой? – спросил Константин.
Это был вопрос ради приличия, ведь он уже знал ответ. Но должен же он был сделать вид, что ничего о ней не знает.
– Нет, не так давно, чуть больше двух лет. По правде, я планирую уволиться в конце лета. У меня диплом по специальности «Гостиничная и ресторанная деятельность». Были совсем другие планы после учёбы, но вышло так, как вышло, к сожалению.
Виктория не хотела говорить о том, что работа постоянно напоминала о бывшем. О том, как он помог ей туда устроиться, потому что его друг был владельцем ресторана. Было обещано, что она станет управляющей, сначала поработает официанткой, а только потом её повысят. Но по факту вышло, что она почти сразу начала выполнять обязанности управляющей, и у неё это хорошо получалось. Однако официальную должность никто не спешил ей давать. Ведь на том месте уже сидел человек – свой, весь при делах, но почему-то очень часто отсутствующий на рабочем месте. Поэтому пора было уходить из этого места, где тебя никто не ценит. Давно пора.
– Ясно, – ответил Константин.
Он понял, что Виктория не собирается жаловаться и рассказывать всё о своей работе. Константин также уже знал, что весь персонал очень уважительно относится к Виктории и не хочет, чтобы она уходила. Она была тёплой и располагающей. Многие конфликты разрешались сами собой, стоило ей только прийти и всё уладить. Это вызывало уважение.
– А ты кем работаешь? – полюбопытствовала девушка.
– У меня сеть медицинских клиник. Преимущественно в Москве, пара – здесь и по одной в небольших городах. В ближайшее время откроется новый многопрофильный медицинский центр в Санкт-Петербурге.
– Частный, и не каждому по карману, – улыбнулась Виктория.
– Не всем удобно ходить по поликлиникам. Кому-то проще заплатить и быстро попасть к нужному врачу, сдать анализы.
– Сразу видно, что ты делец.
– Жизнь заставила.
В итоге, они незаметно проговорили за едой до поздней ночи. Сначала подали основное блюдо, потом ещё закуски с вином, а после – чай с десертом. Крошечное муссовое пирожное было украшено горстью свежей голубики. Десерт имел лёгкую кислинку, а голубика была сладкой – и вместе они идеально сочетались.
Никто не хотел заканчивать этот волшебный ужин.
Но время приближалось к разводке Дворцового моста. Виктория хотела, чтобы Константин увидел это зрелище.

Быстро расплатившись за ужин, Константин и Виктория вышли из ресторана. Впереди была набережная – с неё открывался потрясающий вид на Дворцовый мост.
Когда они подошли к каменному парапету, девушка ахнула. Мост уже начал разводиться – они успели вовремя. Две его половины очень медленно поднимались, открывая проход для небольших судов, ждавших своего часа. На тёмной глади воды плавало множество речных теплоходов и катеров.
Нева практически всегда была спокойной рекой, и плавать по ней – что днём, что ночью – одно удовольствие. Но ночью во всём этом проявлялась особая прелесть: огни ночного города, подсвеченные мосты и красивые набережные, вдоль которых выстроились величественные здания Петровской эпохи. Они стояли в строгой шеренге, будто несли бессменную вахту, храня прошлое.
Они как будто шептали: «Мы – память этого города. Мы повидали такое, что вам и не снилось! Балы, маскарады, императоры и императрицы с придворными. Интриги и предательства, клятвы и присяги – всё это происходило здесь, более трёхсот лет назад.
Всё это придавало особую романтику. Можно было легко представить, как по набережной медленно идёт дама в пышном платье, а за ней, чуть отстав, следует кавалер. То ли её возлюбленный, то ли тайный любовник, который не может быть рядом при свете дня. А рядом, по дороге вдоль набережной, покрытой брусчаткой, цокают копыта конной упряжки. В крытой карете мог скрываться кто угодно: тихий разговор, откровенные ласки, заговор или трепетное признание в любви с целованием ручек.
– Красиво здесь, правда? – прошептала Виктория, облокотившись на каменный парапет.
– Да, – согласился Константин. – Очень красиво.
Кудряшки Виктории слегка развевались на ветру, и в этот миг девушка была такой воздушной, хрупкой и беззащитно-красивой, что трудно было отвести взгляд.
Она повернулась к нему.
– Константин, у вас есть заветное желание? – спросила она, даже не подозревая, что ему сейчас нет никакого дела ни до Дворцового моста, ни до величественной Невы. Константин думал совершенно о другом.
– Почему ты спрашиваешь? – ответил он вопросом на вопрос.
– Мне любопытно, о чём может мечтать такой мужчина, как вы.
Константин улыбнулся.
– Ты всё никак не хочешь называть меня на «ты». Всё путаешься.
– У нас большая разница в возрасте, – ответила Виктория, опуская взгляд.
– И что? – спросил он, мягко поднимая её подбородок пальцем.
Он не заметил, как задумался и провёл пальцем вдоль её скулы. А после рука коснулась пушистых рыжих завитков. Всё это было нежно и невесомо. Константин отстранил руку, когда понял, что увлёкся. А Виктория осознала, как ей не хватает именно этого – трепета, нежности и скрытого обожания. Она всё почувствовала. Константин всё это время пытался скрывать свои чувства, пытался не показывать желания, но сейчас это было невозможно не заметить.
– Хотя, в принципе, это и не такая большая разница… – произнесла она, боясь, что может выглядеть навязчиво. – В отцы ты мне точно не годишься.
Виктория почувствовала, как её щёки снова покраснели.
– А мужем сгодился бы? – спросил Константин, тоже подмечая все перемены в девушке.
– Что?! Да что ты такое говоришь! – воскликнула Виктория и отвернулась.
Константин улыбнулся. Он задал вполне приличный вопрос. Не стоит на него так реагировать. Вскоре он спросит кое-что намного откровеннее.
– Это просто вопрос, – сказал он спокойно. – Так, какое бы ты загадала желание? К сожалению, звёзд не видно, небо светлое. Но мы с тобой можем представить, что над нами пролетает падающая звезда. А может, даже две. Одна для тебя, вторая для меня. А может, они вообще летят вместе и в одном направлении?
– Да вы романтик, мистер! – улыбнулась Виктория, вновь посмотрев в глаза этому невероятному мужчине.
– Так расскажешь про своё желание? – спросил он. – Или заветные желания никому не говорят, чтобы не сбылись?
– Нет, почему же… Если говорить честно, я хотела бы иметь хорошего мужа, – призналась Виктория тихо.
А потом устыдилась своего желания. Ну, все же такое хотят. Хорошего мужа, хорошую жену. Работу, деньги. Детей. Что ещё надо для счастья?
– Что значит «хороший»? – прервал её размышления Константин.
– Надёжный. Человек, на которого можно положиться.
– Что ещё?
– Приятный в общении. Умный. Добрый. Но к чему все эти вопросы, Костя? – спросила Виктория немного раздражённо.
Она тут душу изливает, а он будто выпытывает! Вот жучара какой!
– Да так. У меня тоже есть желание, – сказал Константин.
– Правда? Какое? – обрадовалась Виктория.
Сейчас она наконец-то узнает его сокровенное желание! Неправильно, что он знает её желание, а она его нет. Виктория была девушкой чувствительной и любопытной, и Константин был ей очень интересен. Так пусть выдаст свою тайну, пусть покажет свои слабости!
– Ты испугаешься, – предупредил он.
– А вот и нет! – уверенно ответила она.
Константин сделал шаг ближе к ней. Расстояние между ними сократилось донельзя, и Виктория не заметила, как коснулась его, а он наклонился и заглянул ей в глаза.
Это была магия белой ночи Санкт-Петербурга.
Всё она, а не то, что они просто тянулись и нуждались друг в друге.

– Ну раз не испугаешься, то скажу прямо, – произнёс он медленно и проникновенно. – Я хотел бы заняться с тобой любовью.
Он сказал это так просто и спокойно, как будто говорил о погоде. Но интонация и его глаза… Они выдавали его желание.
Виктория охнула, не веря своим ушам. И глазам тоже. Как Константин мог предложить… предложить…
Это?
– Что ты только что сказал? – пробормотала она.
– Ты слышала меня, – ответил Константин, и в его голосе звучала лёгкая улыбка. – Я хочу заняться с тобой любовью. Сексом. Называй это как хочешь, моя ягодная крошка.
– К-кто?
Виктория почувствовала, что её лицо горит. Но она не могла сдвинуться с места. Она не знала, что ответить. С одной стороны, она была шокирована прямотой Константина, а другой – это прямота и честность подкупали. Виктория чувствовала, что к этому мужчине она настолько неравнодушна, что испытывает трепет и что-то ещё. С ума сойти! Разве можно чувствовать подобное к малознакомому мужчине? Они же знают друг друга совсем недолго…
– Ну ты и шутник, Костя! – Виктория нервно рассмеялась, пытаясь перевести всё в шутку, и посмотрела на разведённый мост.
И в этот момент она кое-что поняла. Один очень важный момент.
Улыбка слетела с её лица.
– Боже мой! Сейчас же все мосты разведены! Как мы вернёмся обратно на другой берег?! – воскликнула она.
Константин улыбнулся.
– Мы можем не возвращаться, а снять номер в ближайшем отеле, – сказал он. – Один номер.

– Ты же это несерьёзно, правда? – спросила Виктория, отстранившись от Константина.
– Зато ты больше не путаешься и наконец обращаешься ко мне на «ты», – с улыбкой ответил он.
– Значит, всё-таки несерьёзно?
На миг Виктория почувствовала болезненный укол разочарования. Почему он не настаивает? Почему так легко отступил? Если это действительно его желание, то за него нужно бороться, чтобы оно исполнилось. Нельзя же так просто отказываться от того, чего желаешь!
– Виктория, пойдём прогуляемся по Невскому проспекту, – предложил Константин.
Он снова непринуждённо взял её за руку. Сначала он хотел, чтобы она оперлась на его руку, но передумал и переплёл свои пальцы с её. Виктория слегка опешила, однако не стала отказываться от тепла сильной мужской руки. Они же просто погуляют. Невский так Невский. Главное – не отель. К такому она вроде ещё не готова. Или готова? Виктория и сама не знала. Но червячок сомнения начинал точить её изнутри.
А продолжить прогулку с Константином действительно хотелось. Мешала лишь одна досадная мелочь: ноги в туфлях на каблуках уже изрядно устали. Но Виктория не подала виду и пошла за мужчиной своей мечты. Потому что да – именно о таком она всегда и мечтала. Сильный, напористый, знающий, чего хочет. И при этом – совсем не такой, как Гектор. С Константином всё ощущалось иначе – его напор не пугал и не вызывал отторжения.
Так как же быть? Может, согласиться? Ведь потом она будет кусать локти, что отказалась.
В этот момент Константин крепче сжал её ладонь.
– Ты мне снилась, – вдруг произнёс он.
– Что?
– Это было ещё до того, как я приехал в Санкт-Петербург.
– Это шутка такая?
– Не веришь? Понимаю.
Виктория терялась в догадках. Что на уме у этого мужчины? Каковы его намерения? Просто провести ночь в отеле, чтобы поездка в Петербург получилась ярче и запомнилась надолго? Что ж… наверное, в этом нет ничего плохого – просто неожиданно, что всё так обернулось. В конце концов, многие этим занимаются. Секс без обязательств. Так чем же Виктория хуже? Она тоже хочет. У неё близость была только с Гектором, ей совсем не с кем было сравнивать.
Всё. Решено. Да и ножки так устали! Надо поскорее снять туфли и лечь… отдохнуть.
Они как раз уже шли по Невскому проспекту. Ночной центр города жил своей жизнью. Витрины дорогих бутиков сияли тёплым светом, и в стёклах, как в тёмных зеркалах, плыли отражения редких прохожих. Была белая, но всё же ночь. Фасады старинных зданий, подсвеченные снизу, казались декорациями к какому-то спектаклю. В восемнадцатом веке здесь строили дворцы и особняки аристократии, а в девятнадцатом веке с ними стали соседствовать торговые и доходные дома. Теперь, конечно, у зданий было совсем иное назначение – музеи, рестораны, банки. Возможно, и отель найдётся где-то поблизости. Наверняка чертовски дорогой – но Константин, скорее всего, и бровью не поведёт.
А вот уличному музыканту было всё равно для кого играть на саксофоне. Для состоятельных господ, студентов на летних каникулах или влюблённых парочек. Мелодия была тягучей и медленной, слушателей собралось мало, но атмосфера завораживала. Виктория и Константин остановились.
– У меня завтра выходной… – скромно произнесла Виктория и отвела взгляд в сторону.
– Выходной? Это прекрасно. Как насчёт того, чтобы встретиться и завтра?
Константин явно ничего не понял. Не зря говорят, что мужчины не понимают намёков – им надо говорить всё прямо. В лоб.
– Завтра уже будет поздно, я могу передумать… – ещё тише добавила Виктория.
Она скромная. Она не из тех, кто способен произнести настолько неприличные вещи вслух! Если он не сообразит, к чему она клонит, то значит, так тому и быть. Не судьба.
– Насчёт чего передумать? – спросил он.
Ну точно тугодум. А в отель-то хочется… С таким-то мужчиной!
– Насчёт твоего желания. И немного моего… Я, оказывается, тоже этого хочу…
Виктория даже запнулась от собственной дерзости. Это всё усталость. Точно, просто ножки устали.
Рядом величественно возвышалась колоннада Казанского собора, охватывая площадь огромным каменным полукругом. Подсветка выхватывала из темноты стройные ряды колонн, между которыми залегли глубокие тени. На скамейках перед собором целовались парочки – они никого не стеснялись, потому что ночной Невский всё прощает.
К счастью, на этот раз Константин сообразил быстро. Посчитав, что Викторию так вдохновила музыка, он достал пару крупных купюр и щедро бросил их в открытый футляр саксофониста. Люди вокруг зааплодировали щедрости случайного джентльмена, а музыкант благодарно поклонился и стал исполнять другую мелодию. Но Константину было уже не до этого. Он взял руку Виктории и потянул прочь с Невского проспекта. Он знал, что совсем рядом находится гранд-отель. Идеальное место для первой ночи с его ягодной крошкой. Она должна запомнить эту ночь. А уж он-то как её запомнит…
– Постой! Я не могу идти так быстро!
– Ох, прости. Я слишком бурно обрадовался. Раз уж ты согласилась, я не намерен отказываться и терять время.
Константин замедлил шаг, а Виктория с облегчением выдохнула. Но она была такая раскрасневшаяся, как спелая ягодка. Но вовсе не от быстрой ходьбы. Совсем не от этого. Просто она кое-что себе представила.
Странная это была фантазия. Яркая, бесстыдная.